Холли Картнер: Важно заставить мировое сообщество трезво посмотреть, как оно впустую растратило возможности добиться позитивных перемен в Узбекистане
22 декабря, 2009
Али Юнусов,
Voice of Freedom, Ташкент, Узбекистан
Выступая на торжественной церемонии, посвященной Дню Конституции, президент Узбекистана Ислам Каримов отметил, что государство 17 лет назад полностью отказалось от старого, изжившего себя строя, открыв пути и возможности для построения нового общества. Все эти годы, по словам президента, Основной закон служил и служит прочным фундаментом построения в стране «правового демократического государства, гражданского общества, создания благополучной жизни для народа, обретения достойного места на мировой арене». Ежедневные публикации на правозащитном портале Voice of Freedom показывают, что изменений, о которых говорил президент, в стране на самом деле не видно. Не видят их и в международных организациях. Об этом в интервью с директором международной правозащитной организации Human Rights Watch по странам Европы и Центральной Азии Холли Картнер.
Voice of Freedom: Как Вы оцениваете ситуацию с правами человека в Узбекистане?
Холли Картнер: Хуже некуда. Власти подавляют политическую оппозицию, проявления независимой гражданской активности и свободу религии, не хотят брать на себя ответственность за бойню, которую они устроили в Андижане в 2005 году. За прошедший год ситуация явно не улучшилась: новые нападения на активистов, аресты, новые заявления о пытках и жестоком обращении с задержанными, по меньшей мере один случай подозрительной смерти за решеткой.
Правительство не демонстрирует ни малейших признаков политической воли решать накопившиеся проблемы, полагаясь вместо этого на репрессии и произвол, с помощью которых оно пытается задавить инакомыслие и помешать мониторингу прав человека. Совсем недавно власти буквально из кожи вон лезли, чтобы не дать правозащитникам просто встретиться друг с другом.
Сегодня большинство международных организаций, в том числе и Human Rights Watch, отмечают плачевность ситуации с правами человека, однако, несмотря на это Европейский союз увидел некий прогресс в стране. Видите ли Вы такой прогресс?
Мы не считаем предпринятые за последние несколько лет разрозненные шаги свидетельством реального улучшения общей ситуации с правами человека. Больше того, все, в чем европейские министры иностранных дел усмотрели «позитив», то есть некие основания для отмены в октябре 2009 года эмбарго на поставки оружия, на самом деле относится к периоду ранее октября 2008 года. За прошедшие же со времени последнего пересмотра санкций 12 месяцев ситуация менялась только в худшую сторону.
Можно, скажем, напомнить о таких вещах, как новые нападения и аресты, которым подвергались активисты. В начале сентября этого года был арестован Гаибулло Джалилов, в июле на двенадцать с половиной лет был осужден правозащитник и независимый журналист Дильмурод Саидов, совсем недавно – в ноябре на пять лет был осужден правозащитник Ганихон Маматханов. Новые заслуживающие доверия сообщения о пытках и недозволенном обращении с задержанными и, как минимум, один подозрительный случай смерти за решеткой.
Обязательное перелицензирование адвокатов, которое власти, похоже, использовали, чтобы лишить права заниматься адвокатской практикой тех, кто защищает людей, которых преследуют по политическим мотивам. Например, именно это случилось с Рухиддином Комиловым, который защищал Дильмурода Саидова.
Вмешательство в работу правозащитников, вплоть до прямого нападения на нашу сотрудницу и разного рода помехи, которые ей чинили в декабре этого года. А летом нашего консультанта не пустили в страну и отправили обратным рейсом. У нас были разные сложности с правительством Узбекистана, но до такого не доходило.
Евросоюз все время говорил о том, что Узбекистан должен соблюдать права человека, но пока так ни разу и не предъявил Ташкенту реальный счет. В итоге все требования остались пустым звуком, а у правительства сложилось убеждение, что сотрудничество будет развиваться и без каких-то реальных улучшений в ситуации. Мы много раз говорили, что позиция у Евросоюза слабая, что он не использует имеющиеся возможности для давления, скажем, в виде санкций.
Human Rights Watch часто призывает мировое сообщество обратить внимание на ситуацию с правами человека в Узбекистане. Насколько эффективны такие призывы, по Вашему мнению?
Выявление и предание гласности нарушений прав человека и обеспечение ответственности виновных – наша главная цель. Дело это непростое, но мы убеждены, что нужно продолжать документировать нарушения со стороны узбекских властей и фактами отвечать на попытки правительства или кого-либо в международном сообществе представить ситуацию в искаженном свете. Очень важно, чтобы гражданское общество продолжало давить на правительство, чтобы последнее прекратило преследовать правозащитников и других гражданских активистов и стало принимать реальные меры по преодолению безнаказанного системного произвола. Не менее важно заставить международное сообщество трезво посмотреть на то, как оно впустую растратило возможности добиться позитивных перемен в Узбекистане, сделав вид, что не замечает эскалации нарушений.
Одна из причин, почему узбекские власти прилагают столько усилий, чтобы заставить молчать правозащитников и активистов, вплоть до того, чтобы отправлять их за решетку, - это нежелание, чтобы информация о нарушениях прав человека дошла до международных СМИ и представителей так называемых «крупных демократических держав».
Информация – это сила, и глубокое изучение и документирование продолжающихся массовых нарушений – это один из немногих способов призвать к ответу репрессивный режим, вроде того, который сложился в Узбекистане. Я по собственному опыту знаю, что международное сообщество игнорирует далеко не все призывы. Например, порой удается добиться освобождения активистов-правозащитников. Или взять, хотя бы, массовый запрет на использование узбекского хлопка, при сборе которого применяется принудительный труд детей.
Я думаю, вопрос не в том, стоит ли обращать внимание международного сообщества на те или иные нарушения, а в том, как это делать с максимальной эффективностью. К сожалению, у меня нет сомнений в том, что сегодня наши усилия нужны как никогда.
Что является, на Ваш взгляд, главными причинами неуважительного отношения властей Узбекистана к правам человека?
Не исключено, что узбекские власти не до конца понимают, что такое права человека и насколько соответствующие международные нормы применимы к внутренней ситуации, но это не может служить оправданием откровенного пренебрежения правами и свободами с их стороны.
Правительство все время говорит о том, что Узбекистан – это «молодая демократия» и что к этой стране следует подходить мягче. Мы с этим категорически не согласны. Подписанные Узбекистаном международные договоры имеют для него ту же силу, что и для всех остальных, и раз уж он добровольно стал их участником, то никаких скидок быть не может.
Я бы также добавила, что Ташкент уже много лет выдвигает этот довод, но пока можно говорить лишь об очень немногих реальных измеримых шагах по решению серьезных проблем с правами человека. Вместо искренних усилий изменить ситуацию в лучшую сторону в последние годы мы наблюдаем ее устойчивое ухудшение. Что-то не видно реальных действий по искоренению обыденной практики пыток и полной безнаказанности за них для сотрудников правоохранительных органов. Массовый расстрел людей в Андижане так и не стал предметом независимого расследования. При этом любой, кто пытается ставить такие вопросы, сам оказывается мишенью для репрессивной машины государства.
В своем очередном ежегодном докладе в начале года Human Rights Watch призвала новую администрацию США вернуть правам человека приоритетное звучание, не позволяя при этом государствам-нарушителям манипулировать международными институтами в собственных интересах. Услышан ли был призыв и насколько ситуация с правами человека в Узбекистане зависит от готовности администрации Барака Обамы уделять правам человека особое, приоритетное внимание?
Мы действительно призывали новую администрацию сделать права человека приоритетом внутренней и внешней политики. Обама пришел к власти в тот момент, когда необходимость в активной позиции Америки была особенно острой, но перед ним стояла проблема восстановления авторитета его страны в мире после откровенного попрания международных норм администрацией Буша. Многие всерьез рассчитывали, что Обама сможет добиться успеха, но по прошествии года ощущение неоднозначное. В том, что говорит президент, мы видим явный прогресс, но говорить о настоящем переходе от риторики к реальной политике и практике еще преждевременно.
На центрально-азиатском направлении администрация все чаще отмалчивается по нарушениям, делая акцент на «конструктивном диалоге» и подчеркивая, что не собирается навязывать собственные ценности. Что касается Узбекистана, мы разочарованы тем, что представители администрации в ходе своих визитов в регион и по их итогам демонстративно воздерживались от того, чтобы озвучивать конкретные озабоченности в области прав человека, ограничиваясь общими фразами об американской поддержке демократии и законности. При этом они все время старательно подчеркивали независимость и суверенитет соответствующих государств. К сожалению, в результате складывается впечатление, что США отступают в вопросах прав человека в том самом регионе, где остро требуется активная наступательная позиция.
Я думаю, очень важно, чтобы администрация Обамы недвусмысленно довела до узбекской стороны понимание того, что в Вашингтоне самым серьезным образом относятся к соблюдению в Узбекистане международных норм о правах человека и что нынешняя ситуация будет препятствовать развитию двусторонних отношений. Нужно сформулировать для Узбекистана конкретные и измеримые целевые показатели. И нужно четко обозначать эту позицию как публично, так и на доверительном уровне.
США не единственный субъект мирового сообщества, чьи влияние и возможности могли бы способствовать реформам в Узбекистане, но, безусловно, один из ведущих. Мы рассчитываем, что администрация Обамы наконец-то осознает риски, которыми чревато попустительство дальнейшему ухудшению ситуации в Узбекистане как для народа этой страны, так и для безопасности и стабильности в регионе.
Мы знаем о том, что права человека нарушаются не только государствами, но и некоторыми институтами. Так, нам известно несколько случаев, связанных с беженцами из Узбекистана, чьи судьбы остаются без должного внимания со стороны ответственных структур. Какова реакция Human Rights Watch на такие случаи и какую реальную помощь может оказать Ваша организация?
Нас по-прежнему беспокоит безопасность беженцев в соседних с Узбекистаном странах, учитывая то обстоятельство, что узбекская госбезопасность проводит трансграничные операции, в том числе в Ошской области Киргизии. Уже появлялась вполне правдоподобная информация о том, что киргизские власти предоставляли узбекской стороне подробные сведения на беженцев из Узбекистана, искавших убежища в этой стране, включая имена и адреса. С 2005 года больше десятка таких людей были принудительно возвращены в Узбекистан.
Учитывая сохраняющуюся опасность принудительного возвращения из Киргизии в Узбекистан, мы периодически ставим перед УВКБ вопрос о необходимости ускоренного рассмотрения заявлений на статус беженца от граждан Узбекистана и о быстрейшей отправке их в третьи страны. С другой стороны, Управлению тоже далеко не так просто налаживать взаимодействие с киргизскими властями в том, что касается обеспечения безопасности беженцев из Узбекистана. Мы также поддерживаем контакты с некоторыми государствами, потенциально готовыми принять беженцев, информируя их об устойчивых практиках нарушений прав человека в Узбекистане, в особенности о систематических пытках и недозволенном обращении в местах содержания под стражей.
Этот год запомнится новостью об освобождении лидера оппозиционной «Солнечной коалиции» Санжара Умарова. Как Вы истолковали решение властей страны освободить политика?
Мы приветствуем освобождение Санжара Умарова, но то состояние, в котором он вышел на свободу, и то обстоятельство, что с него не были сняты политически мотивированные обвинения, лишь подчеркивают сохранение репрессивного характера режима. На фоне многих остающихся за решеткой оппозиционеров и правозащитников освобождение Умарова должно рассматриваться всего лишь как отдельный случай, не свидетельствующий об изменении отношения правительства к оппозиции.
В 2008 году правительство освободило восемь правозащитников, но за этим почти сразу последовала новая волна арестов. Можно назвать, скажем, Салиджона Абдурахманова, Агзама Тургунова, Дильмурода Саидова, Фархада Мухтарова и Гаибулло Джалилова. Мы продолжаем получать надежную информацию о том, что Юсуф Джумаев регулярно подвергается недозволенному обращению, у многих других серьезные проблемы со здоровьем. Среди последних – Норбой Холджигитов и Алишер Караматов, но ими этот грустный список, конечно, не ограничивается. За решеткой по политически мотивированным делам остаются не меньше 14 активистов, которых нужно немедленно освобождать.
Что Human Rights Watch планирует делать для возобновления деятельности своего представителя в Узбекистане, ведь, как известно, офис организации все еще открыт?
Мы ни в коем случае не оставляем намерения возобновить свое присутствие в Узбекистане и делаем для этого все возможное, несмотря на явные попытки правительства помешать нам. Вы, может быть, знаете, что нашему бывшему сотруднику по Узбекистану Игорю Воронцову сначала отказали в аккредитации, а потом и вовсе закрыли ему въезд в страну в июле 2008 года. Когда Игорь от нас ушел, мы сразу стали подыскивать нового человека. Надеемся, что где-то в первых месяцах 2010 года мы сможем представить кандидатуру на аккредитацию.
Несмотря на отсутствие в Узбекистане постоянного сотрудника, после выдворения летом прошлого года Игоря Воронцова мы несколько раз командировали туда своих людей для проведения исследований. К сожалению, и эти наши действия не встретили поддержки узбекских властей. Как я уже говорила, в июле этого года, нашего консультанта завернули в аэропорту и отправили обратно. В начале декабря в Карши на нашу сотрудницу Таню Локшину набросилась какая-то женщина. Все обстоятельства говорят о том, что это была явная провокация. Таню забрали в милицию, а потом выставили из города. После этого и до отъезда из Узбекистана все ее попытки встретиться с другими правозащитниками блокировались. С таким отношением со стороны властей мы раньше не сталкивались.
Можно ли назвать отношение властей к собственному народу чрезмерно жестким, а отношение к верующим и активистам гражданского сектора – геноцидом?
Практика преследования властями независимых мусульман убедительно документирована, но она не составляет геноцид, как он определяется в Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказания за него.
Не будучи геноцидом, преследование людей за их религиозные убеждения – это нарушение международных норм о правах человека. Право на свободу совести и религии закреплено в статье 18 Международного пакта о гражданских и политических правах. Для Узбекистана, как государства-участника, этот пакт является юридически обязывающим.
Спасибо за интервью!
***
Холли Картнер занимает пост директора Human Rights Watch по странам Европы и Центральной Азии с 1995 года. До этого она была заместителем директора того же регионального отделения и занималась изучением ситуации с правами человека в Румынии, Болгарии и Германии. Х.Картнер окончила Университет Северной Каролины в Гринсборо, после чего изучала право и получила магистерскую степень в области политологии в Колумбийском университете (специализация – Восточная Европа).
